IMATRA‎ > ‎

2009-11-22 Pietarin seminaari ihmisoikeuksista 02

Сотрудники одного частного учреждения Финляндии , которые ухаживают за больными инвалидами,
разлучили 28-летнего внука, сироту, с бабушкой (со мной). Я яляюсь единственным близким ему родственнником.
Была его опекуном ещё в СССР. Внук -инвалид детства, аутист, немой. Понимает 2 языка (русский и финский).
Мы переехали в 1991 году как ингерманландцы-переселенцы в столичный регион Финляндии. Сначала
жили вдвоём. Я чувствовала ответственность за су-дьбу ребёнка и надеялась, что у парня судьба сложится хорошо.
Ребёнок учился в школе, потом в специальных училищах для аутистов и преуспевал.
Парень возмужал, я не вечна. Предоставилась возможность переселиться в муниципальное учреждение.
Там он продолжал учиться и работал по возмож-ности (ткал ковры, выполнял мелкую ручную работу по дереву и
металлу...).
Через некоторое время я стала замечать, что моё сопровождение раздра-жало сотрудников, иногда меня
даже оскорбляли. Тем не менее старалась работать с ними в контакте.
' В марте 2008 года мы приехали в Имтру, парня определили в частное учреждение. Во время одной
встречи (я была со свидетелем) руководитель мне запретила говорить с парнем по-русски. Она решила разлучить
нас в связи с тем, что я хотела знать,чем занимается мой внук, как находит контакт с окружающими людьми, чем
его лечат... (я думаю, что она увидела угрозу своей деятельности. Возмущена моим поведением, как это я
русскоязычная "сую нос не в свои дела"?) Меня обвинили в избиении собственного внука, подтасовали факты.
Через сутки после пребывания внука у меня в гостях было заявлено в полицию об избиении мною парня. 11
месяцев я была под следствием,но следователь снял с меня по-дозрение в избиении внука. За это время суд снял с
меня опекунство над внуком, назначив государственного опекуна у которого 200 опекаемых. В определении суда
по снятию опекунства написано, что я имею право встречаться с внуком, так как я единственная которая понимает
его мысли и может передать их, передать его мнение, чувства, настроение государственному опекуну. Сама
руководитель учреждения в суде под присягой заявила, что никаких ограничений во встречах мне с внуком
больше не существует.
22.11.2009 года, в тот день когда стало известно о снятии с меня подозре-ния в избиении внука, я пошла в
данное учреждение, взяв с собой свидетеля. Внук, был очень рад встрече. На мои вопросы об избиении с
помощью жестов, пиктограмм, фотографий показал, что его избила воспитательница.
С тех пор меня больше не пускают в это учрежение и его ко мне тоже. Не дают мне говорить ему по
телефону, петь его любимые песни, желать ему спокойной ночи... А мою мать, 97 летнюю старуху, привезенную на
инвалидной коляске к правнуку просто напросто выдворили за дверь. Представляю, как тяжело внуку. О чём он
думает, может быть, ему сказали, что я уже умерла или не хочу его видеть, отказалась от него. А я ведь его
сопровождала со дня рождения.
В чём моё преступление? Я хотела помочь человеку адаптироваться, а в дальнейшем и интегрироваться в
социум.
Я обращалась за помощью к социальным работникам, министрам, прези-денту Финляндии, в СМИ... В
нашу пользу возникло даже народное движение. Мы не одиноки, не единственные с кем так обращаются в
Финляндии. Есть и другие жертвы дискриминации инвалидов, особенно переселенцев. Сейчас для меня и тех
людей, которые нам хотели помочь закрыт доступ в местные СМИ, корреспонденту местных газет уже запретили
о нас писать.
Виола Хейстонен

2012-07-10-15-05-38-01.pdf


Comments